Синдром жертвы

Виктимогенный синдром, названный так по латинскому слову «victima» (жертва), представляет собой многогранное психологическое явление. Несмотря на то, что его исследуют такие области, как виктимология, криминология, девиантология, социология, педагогика, медицинская и клиническая психология, в науке еще отсутствует единое, системное понимание феномена «жертвы» и четкая классификация жертв. Тем не менее, ученые выделяют ряд характерных черт, указывающих на наличие виктимогенного синдрома.

Лица, склонные к виктимности, постоянно ощущают неудовлетворенность и несправедливость происходящего, сетуя: «У меня всё плохо, а у остальных – хорошо». Им свойственно чувство собственной неполноценности в различных аспектах: внешности, интеллекта, талантов, востребованности и любви. Мир они воспринимают через призму негатива, склонны к депрессивным настроениям, видя всё в мрачных тонах. Попытки изменить такое видение вызывают у них болезненную реакцию: их фокус смещен не на поиск путей решения проблемы, а на обоснование невозможности перемен.

В повседневном общении к таким людям поначалу возникает искреннее сочувствие и желание помочь, вырвать из плена уныния. Однако со временем, когда помощь отвергается или оказывается неэффективной, эти чувства сменяются раздражением и даже гневом. Человеку с виктимогенным синдромом желанна лишь солидарность окружающих в его негативном восприятии действительности.

Вторым ключевым признаком виктимогенного синдрома является убежденность в том, что жизнь человека находится под контролем внешних факторов: обстоятельств, других людей, чего угодно, только не собственной воли. Все события в их судьбе представляются предопределенными, заведомо негативными и неуправляемыми. Они склонны перекладывать вину за свои неудачи на внешние причины: невезение, «черную полосу», неудачно сложившиеся звезды или окружение из «неудачников». Именно это мешает им добиться личного счастья и успеха, поскольку мешает признать себя архитектором собственной жизни. Порой они обращаются за помощью с желанием изменить других людей (родителей, детей, партнеров), видя в этом путь к собственному благополучию – устраняя внешние источники диссонанса. Такая внешняя виктимизация позволяет снять экзистенциальное бремя за нереализованные возможности и несделанные выборы. Однако осознание личной ответственности за свою судьбу может стать крайне болезненным и трудным для принятия.Люди в позиции жертвы часто чувствуют себя беспомощными, слабыми, ничтожными. Их преследует постоянное чувство вины и, как следствие, склонность к самобичеванию. В психотерапию такие клиенты приходят с темой низкой самооценки, с жалобами на то, что их не замечают или используют в отношениях и на работе.

Синдром жертвы может проявляться по-разному, а на его возникновение влияют различные факторы.

Если обернуться назад, на прошлое, на семейную историю, то окажется, что наши предки относились либо к тем, кто страдал, либо к тем, кто причинял страдание. Статистически в России, да и во всем мире, нет ни одной семьи, которая не сталкивалась бы с насилием в тот или иной напряженный исторический период. Оценивая масштаб всевозможных войн и катастроф, мы привыкли считать погибших. Да, погибших — миллионы, но наряду с этим выживших гораздо больше. И для того, чтобы оценить глубину влияния всех этих событий на психику будущих поколений, считать нужно выживших. Погибшие погибли, а вот выжившие стали нашими родителями и родителями наших родителей.

Выжившие — это те, кто прошел через серьезные испытания, потеряв любимых, нажитое имущество, дом, страну. Униженные, сосланные, раскулаченные, преданные или предавшие, обреченные пойти на сделку с совестью или отдавшие самое дорогое ради сохранения своих внутренних духовных ценностей. Пытанные или пытавшие, изувеченные, прошедшие смертный голод, рабство, оккупацию, плен, лагеря. Но все они выжили, и, чтобы жить дальше, были вынуждены либо «похоронить» свою боль в бессознательном, либо медленно и мучительно переживать ее, «нагружая» этой болью и тех, кто оказался рядом.

Миллионы тех, кто передал своим детям этот всепоглощающий страх перед жизнью, ощущение постоянной угрозы, а те — своим потомкам. Поэтому если говорить глобально, то в каждом из нас без исключения есть так называемый Архетип Жертвы, только проявляется он у всех по-разному.

На формирование личности любого человека влияют значимые близкие и воспитание. Ни для кого не секрет, что самым важным и оказывающим наибольшее воздействие на характер человека, его жизненные ценности и стратегии развития является детский опыт. Таким образом, атмосфера в семье — ее экологичность или деструктивность — будет влиять на вероятность формирования синдрома жертвы. Властные или гиперопекающие, холодные или отсутствующие родители будут способствовать развитию виктимности у ребенка. Тяжелые условия жизни ребенка, эмоциональное и физическое насилие приводят к возникновению комплексной травмы, то есть травмы, которая растет как снежный ком из-за многочисленных повторяющихся стрессовых для психики ребенка ситуаций. Все это усложняет формирование здоровых адаптационных механизмов, вызывая многочисленные неврозы. Чаще всего в такой обстановке ребенок получает опыт бессилия, так как родители не формируют в нем экологичные способы борьбы с трудностями.

Синдром «выученной беспомощности» впервые описал американский психолог Мартин Селигман в 1964 году. Он проводил опыты на собаках, которые были помещены в клетки, чтобы сформировать у животных условный рефлекс страха. Для этого он использовал громкий звук и ток. Спустя время клетки открыли, но собаки даже не попытались покинуть клетку, в отличие от тех, кого не били током. Были похожие эксперименты и с блохами. Их помещали под стеклянный купол. Через два поколения потомки этих блох продолжали перемещаться только в условных границах этого купола даже тогда, когда купол убрали. Это доказало, что потомки тех, кто получил травму беспомощности, также являются носителями этой травмы. И еще более ей подвержены те, кто уже сталкивался с насилием и не смог его остановить.

Многие исследователи, изучающие проблематику синдрома жертвы, предлагают рассматривать вторичные выгоды как основной бонус для людей с синдромом жертвы. Вторичные выгоды, во-первых, поддерживают жертвенную позицию, а во-вторых, снижают вероятность выхода из него. Например, человек, который постоянно на что-то жалуется, получает заботу и внимание, пусть и таким изощренным способом. А если он прекратит, то, по его мнению, люди просто перестанут его жалеть и обращать внимание. Поэтому, чтобы близкие были рядом и были эмоционально включены, нужно продолжать быть в позиции жертвы.

Вероника Хлебова в своей книге «Быть жертвой больше не выгодно» описывает несколько стадий развития синдрома жертвы.

1. Стадия первая. Человек способен осознать, что у него синдром жертвы, и найти мотивацию, чтобы выйти из нее и стать автором своей жизни.
2. Стадия вторая. Симптоматика синдрома жертвы усиливается, негативизм и беспомощность нарастают. Человек может бессознательно оказываться в ситуациях, которые усугубляют его состояние и как бы доказывают тщетность попыток что-то изменить.
3. Стадия третья — «точка невозврата». Это такое место, где вторичных выгод от позиции жертвы уже нет, но и выйти из нее уже невозможно, что приводит к разрушительным последствиям. И вот здесь как будто нет других вариантов, кроме как бесконечно проигрывать мазохистический сценарий без возможности что-то изменить. Здоровая структура психики повреждена критично, а «у руля» встает травмированная, раненая часть, которая формирует реальность под себя. К чему это приводит? К зависимостям, к отношениям с токсичными, ментально нездоровыми партнерами, соматическим заболеваниям.

Люди редко приходят в психотерапию со словами: «У меня синдром жертвы — что делать?». Но с темой жертвенности психотерапевты сталкиваются достаточно часто: у клиентов могут быть такие симптомы, которые трудно объяснить индивидуальным опытом и анамнезом клиента. Нередко корни этих симптомов кроются в истории семьи. Трансгенерационный подход в психологии, который изучает влияние опыта предыдущих поколений на формирование жизненной перспективы индивида, набирает сейчас все большую популярность. Изучая опыт своих предков, стратегий и паттернов их поведения, человек в терапии получает возможность осознать влияющие на него семейные сценарии. И здесь важное место занимает сепарация, то есть отделение от семейной истории. Пройдя этот этап, человек может выбрать и выработать свои собственные модели поведения, адекватные реалиям текущей жизни.

Кроме того, психологи уделяют большое внимание резилентности или «упругости» психики. Это врожденное динамическое свойство личности, которое помогает человеку преодолевать стрессы и трудные периоды конструктивными способами. Существует множество техник и инструментов психологической помощи, которые даже при наличии негативных вводных условий помогают клиенту повысить свою резилентность, что позволяет:

• справляться с повседневными проблемами;
• выдерживать кризисы в разных сферах жизни;
• компенсировать детские блоки и травмы экологичными способами;
• восстанавливаться после стрессов и конфликтов.

Осознание того факта, что у вас или у вашего близкого синдром жертвы, может стать первым шагом на пути к совершенно другой по качеству жизни. Независимо от стадии, на которой находится человек в позиции жертвы, психотерапия может быть полезна и эффективна, а в некоторых случаях необходима. Как, возможно, и наблюдение у смежных специалистов.